Прошло больше четверти века — «а воз и ныне там»! 1992 год: причины

31 октября 2019     148     Время чтения ~11 минут

В эти дни проходят памятные мероприятия в связи с трагической датой в истории ингушского народа. Не в первый раз ингуши потеряли свою колыбель, сердце своей Родины. 27 лет являются не единицами отсчета военного конфликта, а годами очередного периода  ожидания, напряженности, натягивания тетивы.

До сих пор не прозвучало официальных признаний, извинений в адрес пострадавшего народа ни от осетинского, ни от российского руководства. Нет полноценной оценки событий этого и предшествующих ему периодов, комплексного исследования. История с Пригородным районом и Владикавказом началась задолго до 1992 года. Ни для кого не секрет, что для любого народа, проживающего на примыкающих территориях, Дарьяльское ущелье являлось важным, ключевым пунктом, которым следовало «владеть». Лакомый кусочек земли, который являлся проходом между «двумя мирами», удобное место для поселения, возделывания земли и контроля торговых путей. Являясь автохтонами на этой земле, ингуши неоднократно подвергались нападениям со стороны захватчиков, кочевников, мигрировавших через этот проход, неоднократно лишались этого ключевого пункта, прячась в горах. Один из таких случаев, произошедших в давние времена, описан Леонтием Мровели в труде «Жизнь грузинских царей», в истории Дзурдзука и его сыновей. (Картлис Цховреба. История Грузии. Тбилиси, 2013, с. 17.)

В XVII –XVIII вв. на Кавказе прокатились многочисленные волны эпидемий, которые скосили большую часть населения. Многие территории на много км. оказались опустошенными. Пошли новые витки миграций из горных ущелий. Ингуши вновь заняли берега Терека. С появлением Российской Империи на Кавказе карта стала кроиться и переделываться с необычайной скоростью. Ингушские селения, зафиксированные русскими, немецкими и другими картографами, исследователями к моменту прихода Империи на Кавказ, стали исчезать одно за другим. В середине ХIХ века колониальная политика достигла апогея: многих переселяли в Турцию, села уничтожались вместе с башнями (например, в Тарской долине, Галашках и Алкуне), лучшие плодородные земли были отданы казакам. Недовольные такой политикой, ингуши оказались в экономической блокаде, чем новая власть вызывала не покорность народа, а – напротив- протесты, выливавшиеся в нападения и грабежи, чтобы прокормить голодающих в горах своих людей. Грабежи и «разбойничество» в рапортах российских военнослужаших среди ингушей назывались партизанскими вылазками и благородным абречеством. На фоне такой протестной политики ингушей послушные и услужливые осетины, которые под покровительством Ермолова спустились, из своих горных ущелий и были поселены близ русских крепостей, выглядели как надежные союзники Российской империи на Кавказе. Осетинская интеллигенция твердо ухватилась за это «престижное» положение, ибо присутствие империи на Кавказе явилось для них гарантом того, что на этих землях они будут жить хозяевами. Такое положение устраивало и высокопоставленных военных, т.к. в отличие от ингушей, которые считали себя хозяевами этой земли, осетин можно было шантажировать их положением.

Соотношение сил на время изменилось после революции, а потом и гражданской войны. Поддержавшие большевиков, получившие хороший боевой опыт на фронтах Первой Мировой войны, ингуши снова оказались в авангарде. Они вернули себе и Пригородный район, и часть Владикавказа. В этот короткий мирный период ингуши делают большие успехи в образовании, в науке и культуре, у них формируется мощная элита, что вызывает некоторые опасения у местной советской партийной верхушки оппонентов, т.к. влияние лидеров ингушей довольно сильное и справиться с ними поначалу не могут. Вскоре эта проблема была решена физическим устранением ингушской элиты и интеллигенции, а также некоторых духовных лидеров. Ингуши потеряли Владикавказ, а через 6 лет автономию. Руководством страны таким образом было решено стереть ингушский народ как самостоятельную этническую единицу. Для этого были задействованы все ресурсы: ученые- лингвисты, историки, писатели, поэты, некоторые религиозные деятели, театры – пропаганда охватила все слои населения. К слову сказать, к тому времени у осетин появилось в Кремле мощное лобби в лице Сталина и Берия, которые не скрывали своей симпатии к этому народу. И тем не менее, сделать из ингушей чей-то тейп или придаток оказалось легче на бумаге, чем в жизни. Ингуши упорно сопротивлялись. План по устранению ингушей с политического и этнического поля страны, и Кавказа в частности, провалился и спокойной жизни инициаторам было не видать. Мы считаем это одной из главных причин депортации ингушского народа. На депортацию каждого из депортированных народов пришлась какая-нибудь подобная причина, которые были все озвучены как «предательство, подрывная деятельность». Положение страны после переломного момента в войне, когда она диктовала условия на мировом политическом пространстве, позволило ей сделать со своими народами, что считает нужным, не опасаясь осуждения мирового общества. Другого такого случая могло не представиться. Так ингуши лишились Пригородного района. С этого момента возвращать его им никто не собирался. Сначала осетинское руководство вздохнуло спокойно «На вечное поселение. Навсегда. Ни одного ингуша не осталось!». Но через 13 лет их покой был снова нарушен, ингуши начали возвращаться на Родину. Осетинское руководство запретило жителям Пригородного района продавать ингушам дома ингушей (!!!), которые достались первым бесплатно со всем своим имуществом, скарбом и т.д. Ингушские семьи, пережившие голод, болезни, холод, похоронившие половину народа, нищие, ценой неимоверных усилий зарабатывали сумму в два, а то и в три раза превышающую стоимость своих домов для того, чтобы выкупить их. Кому –то удавалось втихаря выкупить, но их не прописывали, они не имели никакой возможности устроить детей в школы и т.д. 2 года ингуши жили в землянках на окраинах сел, не желая покидать свои земли лишаясь работы, возможности возделывать землю, держать скот, полуголодные, бесправные, гонимые местной милицией. Долго шла эта борьба. Кто-то сдавался и уходил жить в другие села. Борьба шла и на более высоком уровне: ингушская интеллигенция боролась за права своего народа со своим и осетинским руководством одновременно. Писали письма, жалобы, в ответ шли политические репрессии. Ингуши требовали прописки в г. Владикавказ и Пригородном районе, требовали допустить лиц ингушской национальности на руководящие должности СОАССР. В итоге все это вылилось в массовый митинг 1973 года в г. Грозном, на котором требовали вернуть Пригородный район и полную реабилитацию репрессированных народов. После этих митингов положение ингушей в Пригородном районе несколько улучшилось: на радио и телевидении начались передачи на ингушском языке, ингушский язык начали изучать в школах, среди депутатов г. Орджоникидзе также появились первые депутаты. Но с пропиской и обучением в школе, дискриминацией ингушского населения дела обстояли все также плохо. В 80- гг. началось напряжение, в осетинской прессе все чаще открыто стали звучать националистские и шовинистические лозунги и призывы. Осетинские историки начали писать откровенную ложь и фальсифицировать исторические факты, подначивая свою молодежь, создавая благоприятную почву для готовящихся против ингушей провокаций, и, как результат, – физическому вытеснению ингушей из спорных территорий. Не имея возможности опровергнуть источники недавнего прошлого, согласно которым, ингуши являются исконными жителями данных территорий, осетины хватаются за аланство – единственную возможность в глазах российского общества, оправдать свое пребывание здесь в качестве хозяев, вытягивая за уши факты и задействовав все свои административные ресурсы, связи, ученых. К тому времени ингушей на территории Пригородного района и г. Орджоникидзе проживало по разным оценкам 60-70 тысяч человек, но прописаны из них были только половина. Как отмечает В. Шнирельман, официально это оправдывалось «перенаселенностью» района. (Советую читателям прочесть об этих событиях в труде В. Шнирельмана «Быть аланами» М., 2007, сс. 290-316)

Судьба ингушей в Пригородном районе была решена в то время, когда осетинское лобби проиграло борьбу на правовом поле ингушским (и не только) активистам и был принят «Закон о реабилитации репрессированных народов». Необходимость, в соответствии с данным законом, прописывать ингушей в г. Орджоникидзе и вернуть им Пригородный район, что являлось невозможным, вынудило осетинское руководство готовиться к военному вмешательству и физическому вытеснению ингушей из Пригородного района. Вопрос был только в согласии Центра. В этой ситуации на руку осетинам оказалась разыгравшаяся карта Чечни, их независимость и накалявшаяся обстановка между Кремлем и Грозным, которая по плану должна была вылиться в карательные мероприятия и усмирение чеченского народа. В такой ответственный момент Центру не выгодно было ссориться со своим давним «надежным» союзником на Кавказе – форпостом, как любят повторять осетинские авторы. И в назревающем конфликте между и ингушами и осетинами руководство страны выбрало «меньшее из зол» — сильного союзника, с большими стратегическими запасами, возможностями, с сильным политическим лобби в Москве, готового к любым действиям, имеющего оружие, занимающего стратегически важное (и опасное для РФ) место, а не сироту, только что оставшегося совершенно голым, без ресурсов, руководства, СМИ, совершенно бесправного и бесхозного, а также не поддерживающего политику Кремля по отношению к чеченцам. И руководство страны благополучно закрыло глаза и уши на расправу над «неблагонадежным, слабым народцем».

И так, до сих пор не дана правовая оценка событиям 92 года. Его ошибочно называют осетино-ингушским конфликтом. Конфликт возникает в низах, а в данном случае это была тщательно спланированная, подготовленная руководством Северной Осетии, согласованная с военными, чистка населения Пригородного района по этническому признаку. Для того, чтобы обвинить ингушей в развязывании конфликта, было совершено в отношении ингушских жителей множество провокаций: убиты люди, дети. По некоторым данным, было совершено 29 провокационных актов, в т.ч. убийств мирных жителей из числа ингушей прежде, чем ингуши организовали добровольные отряды и начали охранять свои кварталы, что, само собой, было расценено как мобилизация ингушского населения и послужила к сигналу для формальной мобилизации осетинской стороны (которая на самом деле давно тщательно готовилась). Накануне на осетинских ТВ на осетинском языке заранее звучали тревожные новости о подготовке ингушей к войне, а потом и о нападении. Таким образом, простые жители были дезинформированы и напуганы.

И тем не менее, даже при беглом знакомстве с событиями для любого читателя становится ясной общая картина и несколько пунктов, характеризующих трагедию:

  1. Мирное ингушское население было совершенно не подготовлено к военному столкновению, старики и дети – святое для ингушей – гибли от рук осетинских боевиков, а уцелевшие проделывали очень сложный путь по вершинам Цей-лама, чтобы выбраться в Ассинское ущелье и по горным тропам через Столовую гору в Джейрахский район. Не покинул свой дом во Владикавказе даже Идрис Базоркин – ингушский классик, писатель, общественный деятель, который был в курсе всех событий, происходящих в Ингушетии. Он был захвачен в заложники.
  2. Ингуши потеряли все свое имущество в Пригородном районе, что было бы невозможно при подготовке к конфликту.
  3. Среди ингушей были жертвы насилия, с искалеченными телами, обезглавленные женщины, запытанные и сожжённые заживо мужчины и женщины, с конкретными биографиями и именами, тела которых были выкуплены у российских солдат их родными и похороненные на кладбище в г. Назрань, среди осетин нет таких жертв (хотя тела ингушских женщин и мужчин) публиковались осетинскими СМИ, выдавая их за осетин (без имен, само собой).
  4. Погибшие с осетинской стороны – это погибшие в перестрелке их боевики и мародеры. Достаточно посмотреть список и биографию убитых со стороны осетин.
  5. Среди ингушей более двух сотен пропавших без вести, среди которых есть глубокие старики. Среди осетин таковых нет, т.к. осетинские заложники без нанесения увечий или применения к ним физического насилия все до одного были выданы осетинской стороне.
  6. До сих пор не заведено ни одного уголовного дела на ответственных с осетинской стороны и российского руководства за этническую чистку ингушей в Пригородном районе и г. Владикавказ, зато на ингушей, которые с двустволками защищали свои дома и семьи, были заведены уголовные дела, их преследовали, сажали в тюрьмы.
  7. В осетинских школьных учебниках отображена фальшивая информация о том, что ингуши напали на спящих мирных осетин и все эти зверские убийства были по отношению к осетинскому мирному населения, когда в действительности истина в точности до наоборот.
  8. В только что образованной Республике Ингушетия, в совершенном хаосе, экономической и кадровой нищете отсутствовали свои площадки СМИ, не было совершенно никакой возможности сообщить людям о чинимом беззаконии над ингушским народом. Даже независимые республики не предоставили ингушам своих СМИ- площадок из опасения навлечь на себя недовольство российского руководства. В связи с этим многие народы на Кавказе и в Российской Федерации услышали только одну сторону «конфликта», которая вещала ложь.
  9. Не исполнен закон «О реабилитации репрессированных народов», а значит, ингуши до сих пор не вернулись из ссылки.

А сегодня… Осетинские паблики публикуют фотографии измученных беженцев, продирающихся сквозь заросли высоко в горах, по узким горным тропам несколько суток, и бессовестно пишут: «ингуши, покидающие ПР перед нападением ингушских боевиков на него». Спрашивается, что мешало ингушам покидать ПР до конфликта на машинах по широкой трассе в 15- 20 минут, а не продираться несколько суток по бездорожью…?

Естественно, все эти факты не могут способствовать хорошим добрососедским отношениям. Все переговоры и попытки наладить мосты заходят в тупик. Бесконечно такое продолжаться, конечно, не может. Рано или поздно осетинскому руководству и пропагандистам придется перестать лгать и оболванивать свою молодежь, и они вынуждены будут сесть за стол переговоров, а не имитировать их. Мы здесь живем, память жива и нам всем никуда от этого не деться. Но первым шагом должно стать признание своей вины и покаяние. Испокон веков на Кавказе кровная месть прощалась тому, кто признавал за собой вину, каялся и отдавал себя на милость пострадавшего. Ему прощали его вину и жизнь снова становилась мирной. Но не прощалась клевета, ложь и бесстыдство, надменность и заносчивость. Сегодня показали сюжет по осетинскому ТВ, в котором на мраморные надгробные плиты осетинских мародеров, насильников, садистов и боевиков, возлагали цветы несведущие, искренне верящие в их святую смерть, простые жители и лицемеры, которые все знают… А тем временем, наши невинные жертвы (детей, обезглавленных женщин и мужчин) мирно покоятся на «ГIоазот кашамаш»- «Кладбище мучеников»…

Т. Салгхо