«Кавказский опыт»: попытка новой «восточной политики» Германии в 1941-1943 гг.

18 мая 2020     197     Время чтения ~14 минут

В тезисе, на основе российской и зарубежной библиографии, предпринята попытка осветить малоизвестные в Новой истории России события Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (в контексте Второй мировой войны 1939-1945 гг.), исходившие из Имперской канцелярии германского рейха и генералитета немецко-фашистской группы армии «Юг» относительно будущего государственно-политического устройства Кавказа после победы Германии. Освещаются первые шаги в этом направлении реализованных немецким вермахтом на оккупированных территориях северокавказского региона с лета 1941 года и продержавшиеся местами вплоть до начала 1943 года, т.е. до полномасштабного отступления войск вермахта с Кавказа.

Автор не преследует цель оправдания или симпатии нацизму (фашизму) и его военно-политических методов обустройства оккупированных территории Европы, России и Кавказа, но лишь объективная констатация исторических фактов имевших место в истории Кавказа в 1942-1943 годы.        

В 1941 году, в Берлине, когда А.Гитлер раскрыл свои планы относительно Кавказа, развернулись многочисленные дискуссии по поводу будущего Кавказского региона. Что будет с советским наследием после победы III-го рейха? Каким будет новое политическое и административное устройство? Нужно ли сохранять Кавказский регион в целом в составе порабощенной России, или, наоборот, способствовать развитию государств-спутников III рейха? Какую степень автономии можно будет оставить для правительств национальных кавказских республик? Все эти и многие другие вопросы обсуждаются в узком кругу высшего генералитета вермахта, а летом 1942 года, когда, по мере успешного продвижения немецких войск, возникают проблемы практического и тактического характера, это лишь «подливает масла в огонь».

В Германском правительстве и в аппарате нацистской партии столкнулись две точки зрения: 1-я) Альфред Розенберг, министр рейха, отвечавший за оккупированные восточные территории, предлагал отделить Кавказ от России. Он, как и многие, западные геополитики до него, представлял себе будущее региона в виде нескольких буферных государств, своего рода санитарных кордонов, выставленных вокруг России для защиты «сердца великого рейха», в который вошли бы Кавказ, Украина, Румыния, страны Прибалтики и казацкие автономии Дона и Кубани. На самом Кавказе Розенберг предполагал образовать Кавказскую федерацию вокруг Грузии, чье центральное положение и историческое значение, по его мнению, естественным образом делали ее стержнем нового Кавказского государства. К тому же, еще до вторжения в СССР были сформированы четкие инструкции для будущего рейхскомиссара в кавказском регионе, с постоянным представительством в Тифлисе (Тбилиси, Грузия). Весной 1941 года  А.Гитлер утвердил рейхскомиссаром на Кавказе Арно Шикеданца, специалиста по Кавказу и Востоку, журналиста газеты «Фолькишер беобахтер», одного из печатных органов нацистской партии. [1]

Представители другой, 2-й) точки зрения, очень характерной для армии и правительственных структур Германии, напротив, хотели любой ценой помешать тому, чтобы повторять на Кавказе трагический и, по их мнению, разрушительный опыт, ранее реализованный на Украине под игом рейхскомиссара Э.Коха. [2]. Ведь оккупационная политика, проводившаяся Германией по отношению к украинцам, обратила этих потенциальных союзников против нее, поскольку «к ним относились как к предметам…, угрожая самому их существованию и ставили на грань вымирания» [3].

Наперекор А.Розенбергу и всей мощи СС и, без сомнения, наперекор многим своим коллегам, офицеры, разделяющие вторую точку зрения, отстаивали другой план для Кавказа. Они еще хотят верить, что ошибочная стратегия, проводившаяся до сих пор (Украина), может быть исправлена и что демонстрация иной политики на Кавказе сможет перевернуть ход войны. Политические планы А.Гитлера в отношении Кавказа еще не определились, и этим необходимо воспользоваться. Постепенно в среде высшего офицерства вермахта сформировывается группа офицеров, т.н. «кавказцев вермахта». Во главе группы стоит майор граф Клаус Шенк фон Штауффенберг (будущий исполнитель неудавшегося покушения на А.Гитлера в июле 1944 года). Другие: Отто Бреутигам (эксперт по России, дипломат, бывший консулом Германии в городах Москве, Харькове, Тифлисе и Батуми), офицеры вермахта Отто Шиллер и Герхард фон Менде (специалисты по аграрным вопросам в России и в Восточной Европе). К ним присоединились фельдмаршал Лист и фельдмаршал фон Клейст (два основных командующих Кавказским фронтом вермахта (группа армии «Юг»), генерал фон Вагнер (квартирмейстер Генерального штаба германского вермахта), полковник и аристократ Оскар Шевалье фон Нидермайер (дипломат, военный атташе посольства Германии в Москве в 1920-х гг.) и полковник Эрнст Август Кестринг (дипломат, военный атташе посольства Германии в Москве в 1930-х гг.). Наконец, и это будет иметь большое значение для последующих событий, идеи нового Кавказа находят всемерную поддержку у одного из высших военно-политических деятелей рейха шефа военной разведки вермахта «Абвер» адмирала Канариса, Его давно занимал вопрос поиска лучших политических методов подчинения России и населяющих ее многочисленных народов. Адмирал же в своих суждениях по Кавказу опирался на труды человека удивительной судьбы, которого можно назвать «мозгом» всего кавказского опыта Германии – Теодора Оберлендера, капитана вермахта, профессора аграрной экономики. Всех их нельзя назвать «диссидентами» или оппозицией рейху или войне. Имена многих из них значились в списках участников конференций на которых разрабатывались составляющие немецкой политики на Кавказе, и эту политику они воспринимали как провозвестницу новой «восточной политики» рейха. Они были убеждены, что время классической колониальной политики, при проведении которой жители подвластных территории рассматривались как бесплатная рабочая сила, давно миновало. Они выступали за открытую дружественную политику, считая лишь ее единственным путем, способным помочь Германии одержать победу на Кавказе.

Т.Оберлендер еще в период службы в «Абвере» посвятил себя углубленному изучению Кавказа и на основании своих исследований сформулировал рекомендации, которые в 1942 году легли в основу малоизвестного современным историкам «кавказского опыта» Германии: это уважение и поощрение национальных, религиозных и культурных многообразии народов Кавказа под немецкой властью, разрушение ненавистных кавказцам коллективных хозяйств, раздел земли и колхозного имущества (ранее насильно реквизированных большевиками) между свободными крестьянами, создание свободных крестьянских хозяйств (по примеру европейских фермерских хозяйств) и формирование вооруженных отрядов из воинственных местных народов в составе вермахта [4]. 

«Освобождение, а не захват!» – в этих словах были заключены девиз и программа этих теоретиков для Кавказа. «Надо завоевать доверие народов, живущих в горах, и вовлечь их в качестве новых союзников в войну на стороне Германии; ведь только война, ведущаяся изнутри, война, в которой противником будет выступать не русский народ, а большевистский режим и его политический аппарат, имеет шанс на успех» – постепенно эта программа начинает материализовываться в виде серии статей О.Бреутигама и Т.Оберлендера. Основные идеи шести меморандумов Т.Оберлендера по кавказскому вопросу сводились к необходимости определить правильное отношение к будущим военно-политическим партнерам – кавказским народам и казакам. Так, в диалоге с ординарцем фельдмаршала фон Клейста Т.Оберлендер заявил: «Принципиально важное значение имеет поведение в отношении населения, экономические аспекты находятся на втором плане. И именно в отношении к гражданскому населению мы совершаем больше всего ошибок. <…> Крайне важно проявлять уважение к пленным, потому что только пленные, с которыми правильно обращаются, могут, в конце концов, войти в наши ряды» [5].

На одно из первых мест в своей программе «кавказцы» вермахта ставили аграрный вопрос. Решение же проблемы точного юридического статуса и определения прав собственности было временно отложено до окончания войны. Что касается местных администрации, то им следовало оказывать всяческое содействие каждый раз, когда продолжающаяся война в регионе предоставляет такую возможность. Особо были выделены уважительное отношение к религии и вероисповеданиям народов Кавказа. Были отмечены необходимость всемерной поддержки и восстановлению национальных традиции и обычаев разных народов Кавказа испытывавших (по политическим мотивам) до того давление со стороны советской власти. В образовательной программе было предусмотрено широкое право обучения на родном языке, а также содействие развитию различных наречии и диалектов, принятых в той или иной местности Кавказа. Среднесрочная программа предполагала постепенную замену русского языка, как средства межнационального общения, немецким. По выражению фельдмаршала фон Клейста: «Оккупационные власти вермахта должны предоставить и сохранить своим партнерам на Кавказе все мыслимые свободы, чтобы привлечь их на сторону Германии в борьбе против большевизма» [6]. Такая политика должна была в скором времени привести к созданию союза и формированию военных частей из солдат-кавказцев. Инициаторы «кавказского опыта» ратовали за то, чтобы с солдатами-кавказцами обращались так, как это принято непосредственно в вермахте, и чтобы к ним применялись все законы и положения, предусмотренные для немецких солдат. «Эти войска не заслуживают иметь право лишь на смерть, они в полной мере заслуживают благодарность с немецкой стороны. Тот, кто готов отдать свою жизнь за наше дело, должен иметь возможность жить в тех же условиях, что и наши солдаты» – констатировал Т.Оберлендер. Он же указывал на новый подход к кавказской пропаганде. «Самое главное – это не то, чего мы требуем, а то, как мы это требуем» — объяснял он [7].             

В начале августе 1942 года генерал фон Вагнер провел долгие переговоры с А.Гитлером относительно кавказского вопроса. Чтобы убедить фюрера он подчеркивал, что предложение по Кавказу носит «временный» характер, и описал многочисленные свидетельства теплого приема оказанные немцам населением региона. Наконец, 8 августа 1942 года А.Гитлер согласился с доводами «кавказцев вермахта» и поставил свою подпись под инструкцией, передающей группы Армии «Юг» все политические полномочия для управления Кавказом, в т.ч. вопросы относительно автономно-административного устройства. Т.Оберлендер и его сторонники получили возможность перейти непосредственно к практическим действиям. Уже в конце августа 1942 года, к моменту прихода немецких войск в горы, наравне с административными структурами, формируется «Добровольческий корпус карачаевцев», действующий согласованно с наступающими немецкими войсками и оказывающий им всемерную поддержку, в частности, альпийским егерям 1-й горно-стрелковой дивизии во время контрнаступления на Эльбрусе 10-11 сентября 1942 года [8]. Вскоре формируется первый Национальный комитет карачаевцев, который явился прототипом местного правительства (позже его полномочия были значительно расширены). Аналогичные государственно-политические институты появляются в соседних Кабардино-Балкарии, Черкессии, Осетии и далее в Калмыкии.

Встреча немцев в Северной Осетии. Фото сделано в горном с.Дигора в 1942 году.

15 сентября 1942 года на землях Дона и Кубани населенных казаками создается т.н. «Казачий округ» или «пробная территория» («Testgebiet»). Примечательно, что именно на Кубани командованием германского вермахта был проведен, пожалуй, самый интересный эксперимент с отдельно взятой национальной автономией на захваченной территории. Почему именно на Кубани? Еще со времен розенберговской «Казакии» идея о создании казачьей автономии не давала покоя ни лидерам казачьей эмиграции, ни многим военным и административным руководителям Третьего рейха. После оккупации территории Дона, Кубани и Терека появилась самая реальная возможность претворить желание в жизнь. И такая попытка была предпринята, несмотря на то что мнения о ее целесообразности разделились в среде высшего командования германского вермахта. Как только войска группы армий «Юг» оккупировали Кубань, «кавказцы» вермахта входившие в состав ее командования (фельдмаршал Лист и фельдмаршал фон Клейст) начали добиваться от Берлина разрешения на организацию «Testgebiet» («пробной территории») или т.н. «Казачьего округа», главными особенностями которой должны были стать полное отсутствие германской администрации и разрешение местному (казачьему) населению на установление полного самоуправления. Казаки должны были получить культурную, образовательную и религиозные свободы, вводилось выборное атаманское самоуправление. К тому же ликвидировались коллективные хозяйства (колхозы) – пожалуй, самые ненавистные для них нововведения советской власти. По получении одобрения от генерала Вагнера 1 октября 1942 года округ начал функционировать. Первоначально он включал шесть районов севернее нижней Кубани, с населением примерно 160 тысяч человек. Приказ о начале эксперимента был составлен и подписан без ведома Восточного министерства и СС. [9] В течение зимы и весны 1942-1943 гг. он расширился и получил гораздо большую самостоятельность.

В то же время в Берлине и в политическом отделе Штаба группы армии «Юг» началась разработка планов создания Кавказской Федерации (или союза Кавказа), охватывающей весь географический Кавказ. С многих точек зрения, главным образом, если принять во внимание неустойчивость обстановки и продолжающиеся в регионе боевые действия, все эти мероприятия проходили весьма успешно. Так в ежемесячном отчете генерала фон Рока, датированном сентябрем 1942 года, подчеркивается «доверие к немецким оккупационным властям, которым быстро прониклось население, и выражение живейшей радости по поводу освобождения от большевизма». Он характеризовал атмосферу как «очень хорошую», а при анализе обстановки указывает, что «полная готовность к сотрудничеству, выражаемая населением, является самым драгоценным завоеванием на оккупированных территориях Кавказа» [10]. Немецкий исследователь и офицер вермахта Херварт фон Биттенфельд, обобщивший по просьбе американцев уроки войны против СССР, прокомментировал эту ситуацию следующим образом: «Новая политика, проводившаяся вермахтом на Кавказе в 1942-1943 гг., дала поразительные результаты: страна (Кавказ, – авт.) была умиротворена» [11]. Хотя это утверждение можно принять с большой долей скептицизма.  

Однако, несколько политических инструкции и новых правил поведения для немецких солдат действующих на Северном Кавказе, создание в регионе нескольких Национальных комитетов наделенных определенными политическими полномочиями не способны за несколько месяцев превратить военную машину рейха в полноценную освободительную армию. При всей лояльности вермахта к местному горскому населению Кавказа, однако и здесь повторилось самое страшное: формирования вермахта, не входящие в состав регулярной армии, в частности эйнзацгруппы войск СС, и на Кавказе продолжили свою зловещую деятельность начатую еще ранее в захваченных странах и на оккупированных территориях Украины и России – поиск, выявление и массовые казни еврейского населения в гг.Майкопе, Кисловодске, Черкесске, Пятигорске, Ессентуках, Железноводске, Ставрополе, Краснодаре и Ейске. [12].

Таким образом, на оккупированных территориях Северного Кавказа проводились одновременно две политики. Разумеется, армия и реформаторы школы «кавказского опыта» не могли не замечать массовых казней еврейского населения края, осуществляемые практически на их глазах. Но они никогда не вмешивались, считая, что подобное вмешательство будет расценено как вторжение в чужое пространство – «пространство СС». Со своей стороны руководство СС, не вмешиваясь, наблюдает за новой политикой, внедряемой Генеральным штабом вермахта и группы армии «Юг», не оказывая активного противодействия. Хотя эта политика их не особо убеждает. Оберфюрер СС Корсеман, командующий силами полиции на Кавказе, писал в меморандуме адресованном вышестоящим инстанциям, о «трогательной политике, продиктованной романтизмом», которая породила «маленькие родовые республики с широкими полномочиями». «Этим народам, – продолжает он, – предоставили общественные свободы, о которых они и мечтать не могли… При всем уважении к дружественному приему, оказанному нам народами Кавказа, эта добродетельная политика заходит слишком далеко» [13].

При всем этом нет никаких сомнений, что лозунги «освобождения, независимости, сотрудничества», широко используемые немецкими стратегами, достигают своей цели и вызывают совершенно новый отклик у многих жителей Северного Кавказа. Командующий 3-й танковой дивизией генерал-майор Брайт отмечал: «Осуществленный нами роспуск колхозов и распределение скота и имущества, ранее насильственно реквизированные у них большевиками, вызывали одобрение широких горских масс Кавказа. Население оказывало войскам исключительное содействие в борьбе против партизан» [14]. Повсюду организуются пышные торжества в знак зарождающей дружбы с покровительствующими немецкими властями, звучат долгие речи [15]. На одну из таких торжеств, устроенном в Нальчике, приглашен весь цвет офицерского корпуса Кавказского фронта вермахта. Среди собравшихся и О.Бреутигам, творец и идеолог новой «кавказской политики», вместе с Т.Оберлендером. Возможно, им казалось, что они присутствуют при рождении вымечтанной «Кавказии», федерации автономных национальных государств Кавказа под протекторатом Германии.  

Однако, История внесла свои существенные коррективы в планы «кавказцев» вермахта и их покровителей, которые вскоре канули в Лету. Страна, в т.ч. Кавказ, охваченная борьбой с фашизмом, пройдя тяжелые испытания вышла победителем в самой жестокой и кровопролитной войне ХХ века,        

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Wachs Phillipp-Christian. Der Fall Théodore Oberländer Ein Lehrstück Deutscher Geschichte. Frankfurt: Campus Verlag. 2000. P.98.

2. Коллоквиум 10 июля 1943 года в Бахчисарае, Крым. /Цит.по: Wachs Phillipp-Christian. Op.cit. P.130, 131.

3. Oberländer Théodore. Der Osten und die Deutsche Wermacht – Sechs Denkschriften aus den Jahren 1941-1943 gegen die NS-Koloniathes. Asendorf: MUT-Verlag, 1987.

4. Чуев С. Кавказская карта Германии. //Военно-исторический архив. №1 (49). 1994, С.34. 

5. Wachs Phillipp-Christian. Op.cit. P.125.

6. Э.Осли. «Покорение Кавказа. Геополитическая эпопея и войны за влияние». М., 2008. С.329.

7. Oberländer Théodore. /Цит.по: Wachs Phillipp-Christian. Op.cit. P.110, 119, 125, 127.               

8. Военные дневники 1-й горнострелковой дивизии от 16 августа, 10 сентября, 11 сентября, 12 сентября, 13 сентября 1942 г. Цит.по: Hoffmann Joachim. Kaukasien 1942/1943. Das Deutsche Heer und die Orientvölker der Sowjetdnion, Einzelschriften zur Militärgeschichte. Frobourg: Rombach Verlog, 1991. P.446.

9. «Независимая казакия» на Кубани и итоги оккупации. Интернет-ресурс: https://www.istmira.com/kazaki-mezhdu-gitlerom-i-stalinym/2430-nezavisimaya-kazakiya-na-kubani-i-itogi-okkupacii.html.
10. Генеральное командование войск безопасности группы армии «А», ежемесячный отчет. 1/09.-30/09.1942. датирован 8/10.1942. /Цит.по: Hoffmann Joachim. Op.cit. P.443.

11. Hoffmann Joachim. Op.cit. P.454.

12. Более подробный документированный рассказ о деятельности эйнзацгруппы «Д» на Кавказе изложен в диссертации немецкого исследователя А.Ангрика, посвященный этому формированию, в частности, в главе: «Operation Blau, Hitler’s «zweitcr Feldzung» oder das Deiusche Heer inm Kaukasus». Диссертация не опубликована.

13. Цит. по: А.Angric. Op.cit. P.58.

14. Hoffmann Joachim. Op.cit. P.442.

15. Hoffmann Joachim. Op.cit. P.444.

АЛМАЗОВ И.Г., историк-архивист. Руководитель научно–архивного направления Ингушского историко-географического общества «Дзурдзуки». Республика Ингушетия, г.Магас.

Автор благодарит за помощь в переводе библиографии с немецкого языка доктора филологии профессора Ципиани Д. (Грузия)

Опубликована в // «Сборник материалов научно-практической конференции «Мировые войны: право и мобилизация». МГЮА. М., 2020.

Читайте также

«Враги народа… Какие ж вы враги?!»
К вопросу о происхождении ингушского народа в свете гипотезы, представленной С.Х. Исаевым на основе данных фольклора, генеалогии и генетики
К проблеме ингушской автономии
Ингушский Владикавказ (Буро)
Картоев Джабраил Дабиевич: на тернистом пути патриота
Прошло больше четверти века - "а воз и ныне там"! 1992 год: причины
Право народа на самоопределение в России: проблемы теории и реальности
Репрессированные народы как объекты этнополитики в современной России
История одного плаката о наболевшем
Правовой аспект осени 92-го