Сампиев Исрапил Магометович, доктор политических наук, профессор Зав. кафедрой социологии и политологии ИнгГУ.
Аннотация: В статье рассматриваются вопросы генезиса и развития ингушского национального движения в советский период. Показано, что национальное движение ингушей прошло в своем развитии несколько этапов: развитие до депортации (1920-1944 г.г.); национальное движение во времена сталинская депортации; борьбы за национально-государственный статус в 1950-80 годы; период перестройки; конфликт осени 92 года и новая самоорганизация национального движения; восстановление ингушской государственности. Сделаны выводы о том, что становление Республики Ингушетия в постсоветский период стало результатом национально-государственного самоопределения и тяжелой политической борьбы ингушского народа, а движущей силой политического самоопределения ингушского народа всегда было его национальное движение во главе с национальной элитой, в противовес партийной и чиновничьей номенклатуре.
Формы и методы развития в дальнейшем национального движения определяются тем, в какой мере политическая система Республики Ингушетия смогут гарантировать сохранение национальной культуры, языка и самобытности, способна восстановить территориальную целостность, станет гарантией против рецидивов геноцида в отношении ингушского народа.
Ключевые слова: ингуши, Ингушетия, национальное движение, самоопределение, этнополитика.
Введение
Национальные движения следует рассматривать в первую очередь как особую разновидность общественных движений. Под социальными движениями (или социальными течениями) в социологии понимается множество форм коллективного действия, нацеленного на социальную реорганизацию. [1, с.440] Общественным движением называют также организованные коллективные усилия, которые способствуют или препятствуют, вплоть до отмены, социальным изменениям. Энтони Гидденс определяет социальные движения, как коллективную попытку осуществить общие интересы или добиться общей цели посредством коллективного действия вне рамок установленных институтов. [2, с.584] Отсюда следует, что национальное движение это тип коллективных действий и объединений, имеющих целью решение проблем национального развития, внимание которых сосредоточено на этносоциальных, этнокультурных и этнополитических проблемах. Поскольку национальные (этнические) интересы разные группы и страты национальной общности формулируют по-разному, то национальное движение, как правило, неоднородно, не имеет постоянного членства (не только индивидуального, но коллективного (организации, партии, объединения и т.п.), ситуационно изменяет свой состав и конфигурацию, но может на определенное время принимать организованные формы и структуру.
Как показал Нейл Смелзер, социальные движения возникают в связи с чувством некоторого недовольства существующим социальным устройством. Это чувство обусловлено двумя причинами. Во-первых, существуют объективные события и ситуации, воздействующие на часть населения, у которых есть потенциальная возможность подвергнуться принудительному изменению образа жизни. Во-вторых, складываются стандарты, по которым люди оценивают события или ситуации. Эти стандарты формируются на основе культурных ценностей или норм, таких, например, как равенство и справедливость. [3, с.595] Очевидно, что в полиэтничной среде на первый план выходят именно этносоциальные различия, которые могут осознаваться как этносоциальное неравенство или этнополитическая депривация. Понятия же справедливости является ведущим в структуре системы этнонациональных ценностей любого народа, и поэтому национальные движения объективно являются одними из самых распространенных и устойчивых.
Национальное движение может рассматриваться как форма самоорганизации гражданского общества в условиях этнической депривации. Активность национального движения усиливается в периоды реактивной активизации (прослеживается прямая связь с политическим процессом) и носит циклический характер, а интенсивность детерминируется экзогенными (вызовы социальной среды) и эндогенными факторами (в первую очередь состоянием самосознания этнонациональной системы).
И наконец, на большом временном периоде о национальном движении можно говорить как о едином феномене с определенной долей условности, что нужно учитывать в дальнейшем изложении. Тем не менее, такое единство и преемственность выявляется, и формируется оно в первую очередь единством осознаваемой общенациональной цели.
Исходя из объемов данной статьи, мы могли охватить только основные события и процессы, связанные с ингушским национальным движением. Невозможно было также освящать отдельные персоналии, программные установки различных организаций и групп, не только взаимодействовавших, но соперничавших между собой внутри движения, весьма разнородного по составу. В этом отношении имеется достаточно много исторических публикаций. Цель данной работы в другом – дать по мере возможности общий очерк движения, его целей, методов их достижения, результатов.
Национальное движение и его развитие до депортации (1920-1944 г.г.)
Революция 1905-1907 годов и особенно Февральская и последовавшая за ней Октябрьская революции резко активизировали национальные движения на окраинах Российской империи, и в частности народов Северного Кавказа. Исторические источники позволяют констатировать определенную эволюцию целей и соответствующей идеологии ингушского национального движения от автономистских форм (борьба за общую Северо-Кавказскую автономию в рамках монархической и буржуазно-демократической России), до трансформации в идею и политическую практику независимой конфедерацию горских народов Северного Кавказа (Горскую Республику). Первой формой национально-государственного самоопределения ингушского народа совместно с другими народами Северного Кавказа стала независимая Горская Республика, [4] просуществовавшая с мая 1918 до конца 1920 года.
Но сама идея конфедерации горских народов была достаточно популярна в регионе, поэтому большевики после восстановления Советской власти на Северном Кавказе обращаются к этому опыту госстроительства и создают Горскую Автономную Советскую Республику, в составе 6 административных округов по национальному признаку, каждый со своим окружным исполкомом. Но центральную власть настораживала возможная перспектива превращения в дальнейшем ГАССР в союзную республику, и она начала дальнейшее национально-территориальное размежевание и переформатирование структуры национальных округов. В 1921 -1922 гг. из состава Горской Республики выделяются Чеченский округ, Кабардинский и Балкарский округа, почти сразу же объединенные в область, Карачай и Черкессия.
Ингуши и осетины еще в течение двух лет развивали общую Горскую Республику. Постановлением ВЦИК от 7 июля 1924 года Автономная Горская Республика упраздняется. На ее основе в соответствии с национальным признаком создаются две автономные области — Ингушская, Северо-Осетинская и один автономный округ — Сунженский с правами губернского исполнительного комитета. [5] С большими проблемами было совершено территориальное размежевание между Ингушетией и Северной Осетией. Согласно п.3 Постановления, автономные области Северная Осетия и Ингушетия входят в состав РСФР и имеют свой административный центр в городе Владикавказе, причем согласно п.5 г. Владикавказ объявлялся самостоятельной административной единицей, подчиненной непосредственно ВЦИКу.
Центральная комиссия по разделу Горской Республики постаралась справедливо разделить хозяйственные ценности между автономными областями в городе. [6] Но в дальнейшем Центр начинает работу по лишению ингушей их столицы и собственной автономии путем объединения с Чеченской АО. Под эту цель мобилизовались местные кадры, проводилась определенная пропаганда, этому процессу были призваны дать «научное» обоснование («единство языка», потребность «унификации алфавитов» и т.п.) прикомандированные деятели науки, местные функционеры от культуры и образования. Предпринимались попытки сформировать через СМИ соответствующее общественное мнение. Как отмечает Г.А. Ерещенко, «Сразу же после образования Ингушской автономной области в 1924-1925 гг. среди национальной интеллигенции, руководящих партийных и советских работников возникло три течения о путях дальнейшего развития национальной государственности. Первая группа выступала за создание горской федерации на Северном Кавказе и вхождение ее в состав РСФСР. Вторая группа, возглавляемая А. Мальсаговым, выступала за объединение Чечни и Ингушетии и создание Чечено-Ингушской Автономной области. И третья группа во главе с И.Б. Зязиковым отстаивала позиции сохранения Ингушской Автономной Области. Все эти течения имели сторонников в Чечне. Между этими течениями шла острая политическая борьба. Наиболее активную позицию занимала группа Мальсагова, боровшаяся за объединение Чечни и Ингушетии. Впервые открыто этот вопрос был поставлен перед Северо-Кавказским крайкомом партии в декабре 1927 года. В принятом им постановлении говорилось о преждевременности постановки этого вопроса (против высказались оба обкома ВКП(б) – И.С.). Однако вскоре, под воздействием ЦК ВКП (б) Северо-Кавказский крайком свою позицию круто изменил». [7, с.74]
Первая попытка передачи города Владикавказа под полную юрисдикцию Северо-Осетинской Автономной области по решению Северо-Кавказского крайкома в 1928 году была сорвана благодаря позиции руководителей Ингушской АО, поддержанной ингушскими массами, но уже тогда стало ясно, что многие партработники (вопреки линии секретаря обкома Идриса Зязикова) ради своих кресел готово было сдать город. Протестные выступления активистов, обвинявших местную партноменклатуру в предательстве национальных интересов, последняя поспешила объявить антисоветскими происками «кулацко-мулльских элементов и буржуазных националистов».
Только через пять лет путем интриг, обмана, шантажа и давления удалось реализовать первую часть плана «кремлевского горца»: город Орджоникидзе был включен в состав СОАССР постановлением Президиума ВЦИК 20 июня 1933 года. Идеологической основой этой компании сыграла общая установка в национальной политики Кремля на «слияние наций и народностей», реализуемая в местных условиях как идеология и практика «вайнахизма». В Ингушетии с самого момента создания автономной области началась пропаганда тезисов о необходимости создания единого т.н. «вайнахского» языка, унификации алфавита, о едином «чечено-ингушском» этносе и т.п. Выполняя задания партийного руководства, доморощенные и приезжие ученые активно включились в эту авантюру, оказавшую губительное влияние на ингушский народ. Логика «вайнахизаторов» была проста: если объявить ингушей и чеченцев одним народом с единым языком и единой культурой, то и национально-государственное образование у них должно быть одно. А так как у Чечни есть столица Грозный, то Владикавказ следует отдать осетинам. Естественно, осуществление этого антиингушского плана без непосредственного лоббирования со стороны И. Сталина, осетина по происхождению, было бы невозможно.
Все это осознавалась лучшей частью ингушской элиты и вызывало сопротивление. Но поскольку большинство грамотных людей были офицерами императорской армии и царскими чиновниками, они были вынуждены эмигрировать, другие были арестованы, многие расстреляны. На этом фоне в систему управления, просвещения, науки и культуры пришли новые кадры, готовые на все ради карьеры, через которых и проводилась политика «унификации» алфавитов, письменных языков, выдвигались идеи объединения двух этносов в один, соответственно объединения двух автономий в одну. Непопулярные идеи навязывались сверху, по партийной линии, и неисполнение этих требований влекло репрессии.
Играла на руку объединителям неграмотность и невежественность народных масс, религиозный фанатизм, отрицавший все национальное и деятельность активистов т.н. «вирдовых братств». Но наибольший удар в ослабление и дезорганизацию группы сторонников сохранения автономии нанесло отстранение из руководства областью под предлогом направления на учебу, затем арест и расстрел секретаря обкома Идриса Зязикова, и только тогда Владикавказ ок